Ошибка многих молодых кинематографистов, которые насмотрелись кино, — в том, что они копируют форму, этому их научили в киношколе. Они учились на киноавангарде шестидесятых и семидесятых и хотят немедленного признания. Застряли в прошлом, которое от нас отделяют десятки лет, и имитируют Годара, Бунюэля, Феллини, Бергмана, но не понимают главного. Те великие режиссеры никому не подражали. У них была одна важная штука: то, что принято называть экзистенциальным кризисом. Эти выдающиеся художники осознали, что жизнь бессмысленна, и боролись — сознательно или подсознательно — за то, чтобы наполнить ее смыслом. Молодежь не понимает простой вещи: их жизнь тоже бессмысленна. Так что они берут форму, не понимая ее содержания — и парадокс: их фильмы получаются бессодержательными из-за того, что они просто не осознают, что в жизни вообще нет содержания! Они не догоняют, что все шедевры кинематографа были созданы в попытке найти хоть крупицу смысла в бессмысленности вселенной! Зато им удается схватить стиль, и они создают эти пустые формы.
Не стоит браться за сценарий как минимум до двадцати пяти лет. Кстати, Королевская Академия драматического искусства в Лондоне придерживается ровно такой же политики. Когда я преподавал на факультете кино в Университете Южной Калифорнии, у нас не было подобного правила, и мы там горько об этом жалели. У нас был целый поток студентов, так называемых видиотов, которые знали о жизни только из телевизора. И по их работам это было заметно. Я считаю, пусть человек сначала получит достойное образование, желательно даже в какой-то другой области: политологии, психологии, истории — чем угодно, кроме искусства кино, что-то поймет про себя, про человечество, пострадает немножко. Конечно, очень сложно определить, кто созрел, а кто нет — это же не только вопрос времени. А ведь понимание себя лежит в основе создания персонажа, чем глубже ты познаешь тайну собственного существования, тем лучше сможешь понять что-то про других. В конце концов, единственный человек на свете, кого ты сможешь толком узнать, — это ты сам. А у многих и в тридцать, и в тридцать пять с этим большие проблемы. Но, к сожалению, никакого теста, чтобы это проверить, пока не придумали. Так что остается хотя бы надеяться, что тридцатилетний человек, который перед тобой стоит, успел повзрослеть.







